m2
пишите, если хотите)
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
 


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

m2 > Записи друзей


Записи все / пользователей / сообществ
кратко / подробно
Сегодня — четверг, 13 декабря 2018 г.
Кто тут у нас такой молодец? Кто врезался в стену и получил растяжение... Prosto Kot 16:56:24
Кто тут у нас такой молодец? Кто врезался в стену и получил
растяжение связок?



-Ну конечно это я-

­­
показать предыдущие комментарии (4)
17:04:18 Prosto Kot
Пшшш~
17:04:21 Prosto Kot
Магия
17:05:18 Чайку в чай
Эх, магл. Выздоравливай.
17:07:18 Prosto Kot
Хаха, спасибки , добрый человек
четверг, 6 декабря 2018 г.
Prosto Kot 15:35:40
Запись только для меня.
понедельник, 3 декабря 2018 г.
Взято: желание вскрыть вены, а в место этого, грызешь губы. ибо считаешь что... Наивный Кролик 17:56:08
­мертвый Glym
желание вскрыть вены, а в место этого, грызешь губы. ибо считаешь что это тупо
мм
четверг, 29 ноября 2018 г.
Тест: Трилогия любви Война Белой и Синей Розы Премьер-министр - Два... RiLea 07:46:22
­Тест: Трилогия любви
Война Белой и Синей Розы


­­
Премьер-министр - Два бриллианта


Вздыхая сладкий и ненавязчивый аромат белых роз, принесенных с утра, ты гладила нежные, точно шелк, лепестки, наслаждаясь этим занятием. В маленькой фарфоровой чашке с золотистым ободком дымился зеленый чай. Исходящий аромат свежих цитрусов, зеленых листьев и проливных дождей, частых гостей плантаций, откуда прибыл сам напиток, успокаивал душу, уже давно не знавшую безмолвного затишья. Город гудел, как улей, в который забросили камни. Он тоже не знал покоя. Покоя, что царил в нем всегда, пока его невидимый порог не пересекли две пары ног. Взбаламутив эту тихую обитель, спугнув всю его безмятежность, они смогли устроить настоящий, пусть и не масштабный, хаос, который толстым осадком осел в твоей душе.
Ты была дочерью одного богатого, пусть и малоизвестного графа. Будучи состоятельной наследницей, ты занималась своим любимым делом – цветоводством. Выращивая эти тонкие, прекрасные и хрупкие ростки, грея их своим дыханием и душевными разговорами, ты чувствовала себя в своей стихии. Ну что может быть прекраснее цветов? Ничего! Блестящие в солнечных лучах, камни никогда не будут нежными и мягкими, матовые жемчужины никогда не заменят ту хрупкость и гармоничность, присущее милым бутонам, и даже самые роскошные платья не сравнятся с теми волшебными оттенками, коей есть у цветов.
Сначала ты только выращивала цветы, пересаживая и поливая их, а затем, по подсказке заботливой тетушки, ты открыла свой маленький, но уютный цветочный магазин. И вот яркая, красная вывеска с золотыми буковками покачивается на ветру, блестящая от чистоты витрина украшена гирляндами с лепестками, бантиками, розочками, цветной мишурой, деревянными масками и прочими изделиями из ленточек. На иголках важно покачиваются хрустальные игрушки: мышки в шляпках и барабанах, лисички с пышными веерами, кавалерия, состоящая из лошадей с взметающейся гривой и бравых воинов с поднятой кверху шпагой. А в самой середине витрины маленький и чудесный деревянный домик, тоже украшенный гирляндами из цветов. Возле него причудливой голубой лентой растекается ручеек, сделанные из папье-маше певчие птички и девушка-крестьянка в косынке стоят у входа в домик. А дорожка к самому дому посыпана светлым розовым песком, по бокам которой растут пионы, ромашки, обрезанные наголо кусты магнолии, и разбросаны, наподобие виноградных гроз, бутоны сирени.
« Добро пожаловать!» гласит вывеска – большие буквы голубого цвета на светло-фиолетовой ленте, служившей когда-то юбкой к детскому платью. На лакированной мебели малинового оттенка расставлены ряды горшков самых разных цветов и рисунков. Возле них сидят плюшевые игрушки, держащие открытки с названиями цветов. В самих горшках, помимо растений, ты разбросала жемчужины и бисер, а также ярко-покрашенные деревянные фигурки. Большие плетеные корзины, шелковые мешочки с золотистыми кушачками стоят в углу, ожидая пока их наполнят. А в середине магазина – большой стол с хрупкими вазами, привезенными твоим отцом из самого Китая. И все это творенье – выполнено твоим нехитрым трудом.
И вот молодая, но полная амбиций, ты мигом пришлась ко двору торговой промышленности «Улицы Персиков», где расположился твой магазин. И вскоре ты твоя лавка цветов стала известна. Вот тогда ты и познакомилась с двумя персонами, изменившими твою судьбу.
Его звали Джотто Примо. Высокий и улыбчивый, он сразу расположил твое внимание в себе. Светловолосый, с такими пронзительными глазами небесного цвета, Джотто, безусловно, был тем самым эталоном очаровательного принца, в которого влюблялись с первого взгляда. Он мягко улыбнулся тебе, впервые оказавшись в твоем маленьком царстве природных ароматов и парящих в воздухе цветов, и попросил тебя собрать ему небольшой букет для своего друга, с которым он не виделся несколько лет. И ты, прекрасно разбираясь в языке цветов, быстро собрала, по своему усмотрению, его заказ. Желтые, точно первые солнечные зайчики, розы, окутанные листьями сливовых веток и обмотанные красно-лиловыми ленточками, к которым ты прикрепила маленький деревянный значок зеленого листка, означающего в твоем понимании мир.
Он поблагодарил тебя, а затем, видимо, чувствуя себя неловко, спросил твое имя. Так вы и познакомились. Джотто приходил в твой магазин каждый раз, то за каким-либо подарком, то просто так. Ты мило беседовала с ним, всегда приветливо улыбаясь ему. И он, как тебе казалось, немного краснел, видя твою сияющую от радости улыбку. Порой вы часто гуляли с ним у побережья реки, расположенной рядом с городом. Глядя на хмурое и обездвиженное течение, ты часто думала о том, какая же у тебя жизнь, и что будет с тобой дальше.
Примо казался тебе красивым принцем на белом коне. Благородный и вежливый, он обращался с тобой, точно хрустальной куколкой, оберегая от себя. Такой добрый и яркий юноша, которого ты часто сравнивала с белой розой – цветком, олицетворяющем чистоту и благородство
Вместе с тобой в цветочной лавке работала твоя подруга – Кэтрин, девушка простого и незнатного происхождения, с которой ты общалась как с равной собой по положению. Она помогала тебе украшать витрину, плести корзины и красить горшки, девушка уважала тебя и любила по-своему, и поэтому она всегда просила у тебя советы, а ты ей помогала. И вот однажды Кэтрин заболела – не пришла на работу. Удивившись, ты решила пойти после обеденного времени к ней, узнать, что случилось. Однако, к твоему удивлению и непониманию, девушка не пустила тебя на порог своего дома, когда ты пришла к ней. Обиженно пожав плечами и покачав головой, ты ушла, решив, что Кэти тоже имеет свое право на молчание и секреты. Правда, в глубине души, ты чувствовала странный, неопределенный тебе страх.
И вот тогда, расстроенная и оставшаяся в догадках, ты вернулась в свою лавку, и обнаружила там непрошеного гостя, что рассматривал твою витрину, нагло трогая и качая гирлянду. Промолчав про такое неучтивое поведение покупателя, ты улыбнулась ему и спросила, чем можешь ему помочь.
- О, mademoiselle, не беспокойтесь, я пришел не за цветами, - ответил тот, чем удивил тебя.
- Тогда зачем, вы, пришли сюда? – спросила ты, рассматривая своего гостя. Невысокий, стройный в длинном и темном плаще с такими же длинными и темными волосами – он тоже был неким эталоном «принца на черном коне», как выразилась одна твоя знакомая, говоря про таинственных и прекрасных юношей.
- Я пришел узнать на счет вашей помощницы Кэтрин, кажется. Она ведь работает у вас?
- Да, но сейчас она совсем плоха, и ей, видно, нужен доктор.
- И давно вы с ней виделись?
– он подался вперед, жадно вглядываясь в твои глаза, словно поверяя твои ощущения. От такого прямого и внимательного взора ты немного покраснела, но ответила:
- Недавно, буквально несколько часов назад, до вашего прихода, я ходила к ней справиться о ее здоровье, но Кэти, бедняжка, видно совсем болеет, она не пустила меня даже на порог, попросив уйти.
- Вот как, - он задумчиво посмотрел на горшки с цветами и сказал, - будьте осторожны! Если ваша Кэти заявится сюда, то обязательно пошлите за мной!
- Но я даже имени вашего не знаю!
– беспомощно и непонимающе воскликнула ты.
- Ванитас, так и скажите, пришлите за доктором Ванитасом, - с этими словами он удалился, оставив за собой смуту в твоей душе.
- Ванитас, - повторила ты, сжимая листок, что лежал на столе, возле тебя. Там, аккуратным почерком были выведены буквы, адрес его дома.
После странного доктора, пришел Джотто. Заметив, что ты была не, в самом располагающем для разговора, духе, он молча помогал тебе с заказами, не задавая никаких вопросов и не пытаясь тебя разговорить, за что ты была ему благодарна. Лишь потом, уходя, он сказал:
- Если тебе нужна моя помощь, я всегда буду готов прийти к тебе, ты только попроси.
- Я попрошу, - пообещала ты, прощаясь с ним. Он ушел, несколько раз оборачиваясь в твою сторону. Было заметно, как он волнуется о тебе, но, то ли издержки хорошего воспитания, то ли природное чувство, шепчущее ему не лезть в твою душу, не позволяли ему подойти к тебе с вопросами.
На следующей день снова заявился тот самый доктор. Придирчиво осматривая твои цветы, словно проверяя их на цвет и запах, он обошел весь магазин, а затем спросил про твою помощницу. Ты лишь покачала головой, говоря, что Кэти так и не пришла. Он цокнул языком, и долгое время, промолчав, спросил:
- Как вы думаете, какие цветы понравятся женщинам?
- Разные. Смотря, какая сама женщина, и что она любит, - ответила ты, даже не удивляясь. Ванитас – если это было его настоящее имя – производил впечатление человека, любящего говорить странные вещи. К тому же он был доктором, а доктора, как думала ты, всегда плыли на особом течении жизни, чей поток понятен только им.
- А вам? Какие бы предпочли вы? – он прищурил глаза. Ты пожала плечами, и ответила, что розы, при том, совсем неважно какие. Ты предпочитала всех видов и расцветок.
- Банально, - ответил тот, снова издавая тот же щелчок, а затем принялся за свое дело: обнюхивать каждый цветок, стоявший в горшке. Ты решила пропустить его замечание о своем вкусе, и вообще, ни обращать внимание на присутствие этой странной персоны. Ванитас еще немного побыл у тебя, но потом ушел, обещая, что скоро придет.
- Как будто я буду скучать, - подумала ты, услышав громкое «скоро приду!», и скрип входной двери. После Ванитаса пришли покупатели, и ты, оставив свои размышления о чудной (ударение на «у») натуре новоявленного знакомого, погрузилась в свой привычный график работы. Однако, каково же было твое удивление, когда после последнего покупателя – миловидного старичка – пришла Кэти, закутанная в старую, порванную шаль. Она зябко куталась в нее, дрожа всем своим истощенным телом, и ты, мигом позабыв обо всех обидах, принялась обхаживать свою помощницу, усаживая ее и заваривая ей теплый чай. Правда, о поручении доктора ты не забыла, и потому, выйдя из магазина и свистнув дворовым мальчишкам, околачивающимся у мостовой, ты попросила их сбегать по адресу, вручив им несколько шиллингов. Радостно улыбаясь, они побежали исполнять поручение, по пути переругиваясь между собой.
Кэти все это время сидела на табуретке. К чаю, приготовленному тобой, она не притронулась, нервно сжимая уголки своей шали.
- Что, с тобой случилось, Кэти? – спросила ты, присаживаясь рядом. Она ничего не ответила. Ты заметила, что она сильно исхудала, под ее глазами образовались синяки, а глаза были красными. Покусанные до крови, губы дрожали, Кэти явно сдерживала себя. Она долго, мучительно долго молчала, а затем произнесла странным, охрипшим голосом:
- Хочу пить.
И прежде чем ты успела среагировать, девушка набросилась на тебя, яростно сжимая в смертельной, удушающей хватке. Ты попыталась оттолкнуть ее, но ничего не получалось. В этом хилом, истощенном теле сил было немерено. Блеснули острые клыки, сверкнули в полумраке магазина глаза – два сияющих огонька винного цвета. Ты испуганно закричала. Вампир – а это было он, вернее она – попытался укусить тебя, но вовремя вырвавшись, ты сумела избежать этого. Тогда монстр снова предпринял попытку. Ты хотела было схватить одну из ваз, стоявших на столе, но Кэти, или то, что от нее осталось, схватила тебя мертвой хваткой, и уже точно не отпуская.
- Помогите! – закричала ты, беспомощно болтая ногами, и стуча кулачками по рукам вампира. И вот смертельные клыки оказались у твоей шеи. Вспыхнул синий, поглощающий все, огонек. Вампир отпустил тебя, и ты упала, мгновенно потеряв сознание.
- Очнитесь, (Твое Имя), я не могу сидеть с вами, - кто-то бесцеремонно бил тебя по щекам, желая, чтобы ты очнулась. Открыв глаза, ты увидела глаза насыщенного синего цвета.
- Как морские глубины! - восхищенно подумала ты, с интересом рассматривая их. Ванитас – а это был – улыбнулся, заметив, что с тобой все в порядке.
- Что с Кэти? – спросила ты, резко вставая, едва не ударяясь об него. Он пожал плечами, и кивнул в сторону девушки, беспомощно лежавшей на полу магазина.
- Кэти! – воскликнула ты, подбежав к девушке, и переворачивая ее на спину. Она выглядела довольно бледной и уставшей, но ты, поняв, что ее жизни больше ничего не угрожает, обняла ее. Ванитас, ставший свидетелем этой картины, удивленно склонил голову набок. Ему твое поведение показалось странным, однако юноша воздержался от комментариев, и, кивнув тебе на прощание, ушел.
- Спасибо! – крикнула ты, а он только засмеялся в ответ, произнеся: я же доктор. Прошло несколько дней, Кэти окрепла, и снова помогала тебе, а ты, в свою очередь, приглядывала за ней. Ванитас стал частым гостем в твоей цветочной лавке. Порой он долго сидел, смотря то на цветы, то на испуганную вампиршу, то на тебя. Его, признаться, удивляло то, с какой легкостью ты простила Кэти ее поступок, и более того, приняла ее, обращаясь с ней, как с сестрой. Он тебе так и заявил: ты чудная!
- Она мой друг! – только и ответила ты, щуря от недовольства глаза, и, тем самым, показывая доктору, что ему не стоит лезть в твою душу, и обсуждать то, как ты живешь. Тот снова цокнул языком.
Так проходили дни, а с ними и недели. Ты и сама не заметила, как привязалась к синеглазому юноше. Привыкла, что он всегда раскачивается на стуле, предоставленном тобой, привыкла, как он придирчиво смотрит на цветы, пытаясь найти хоть один изъян. Он и сам казался тебе невиданным и притягательным цветком – синей розой, означающей таинство и благородство.
Вы часто беседовали, обсуждали мир, политику и доктрину. Кэти, сначала боявшаяся юношу, тоже привыкла к нему, и даже стала поддерживать разговор с ним.
- Мы, как семья! – однажды заявил восхищенный ребенок, после одной дружеской и теплой беседы с Ванитасом.
- Полно, Кэти, - со смехом сказала ты ей, однако в душе медленно загорелось приятное, но неизведанное тобой, чувство. То, что Ванитас становится своим, родным человеком пугало и радовало тебя одновременно. Радовало, так как юноша тебе симпатизировал, а пугало то, что он все- таки был со странностями, особенно, касающимся его работы.
Увлекшись Ванитасом, и заботясь о Кэти, ты вскоре позабыла Джотто, словно его и не было. Но вот только Вонгола Примо тебя забыть не смог. Мучаясь от горящего внутри пламени любви, которое разожгла ты, он каждый день шел к тебе, желая поговорить с тобой, увидеть твою светлую улыбку и лучистые от радости глаза. Но вскоре он заметил, что ты изменилась. Стала растерянной с ним, мало говорила, реже смеялась, и твои глаза уже не светились той яркой, точно солнечный луч, радостью. Ты полностью погрузилась в свои заботы о магазине и Кэти, а ведь скоро намечался бал у одной твоей знакомой графини, и ей, конечно, нужны были твои цветы.
Узнав про бал, Примо воодушевился, и тот час, выслал тебе открытку с приглашением, надеясь, что, таким образом, он сможет побыть с тобой, а самое главное сделать то, что он хотел уже давно – признаться тебе (и сделать предложение, разумеется). Однако гробовое молчание с твоей стороны поселило в его душе тревогу. Он долго ждал, придет ли долгожданный ответ, но ты так и ничего ему не написала. Лишь потом, ты нашла порванные обрывки цветной и душистой бумаги, которую кто-то разорвал и выбросил. Пожав плечами, ты стала заниматься своим делом: плести венки и украшать кушаки и маленькие, блестящие диадемы цветами.
На, долгожданный для Примо, бал ты не пошла. Кэти снова чувствовала себя плохо, и поэтому ты просидела с ней весь вечер, контролируя ее. Ванитас тоже был с тобой, сидя рядом, и наблюдая за маленькой вампиршей. А утром, возле своего порога ты обнаружила букет восхитетельных белых роз, рядом с ними прилагалась открытка со словами:
« Милая (Твое Имя).
Я долго думал, как мне обратиться к тебе и донести свои чувства. Когда я впервые встретил тебя, то понял, что сердце мое потеряно. Ты смогла зажечь в моей мертвой, застоявшейся душе, и я благодарен тебе. Понимаю, что знакомы мы совсем не долго, но я все же готов взять на себя ответственность сказать тебе о своей любви. Я, пусть буден сказано это из самых нежных слов, люблю тебя и буду всегда любить. Я готов отдать тебе свое сердце, лишь бы ты приняла этот дар. Прошу только ответь
Джотто Примо.».

Читая это признание, ты удивилась. Право, ты так мало уделяла Джотто времени, что и не заметила его чувств.
- Что это такое? Любовное послание? – спросил Ванитас, когда ты вернулась обратно, да еще с букетом роз. От глаз проницательного юноши не укрылась открытка с большим и размашистым «люблю».
- Ну, надо же. Любовные послания. Как банально. – Язвительно произнес тот, стараясь вложить в эти слова, как можно больше равнодушия и цинизма.
- Если бы я тебя не знала, то предположила бы, что ты ревнуешь, - сказала ты, медленно отрывая порванные листья. Ванитас ничего не произнес, чем удивил тебя. Он был не из тех людей, что оставляют любой вопрос без ответа. Внезапно, ты почувствовала какое-то движение, исходящее со стороны юноши. Он резко схватил тебя, повалив на пол, но приобняв, чтобы ты не ударилась головой. Испугавшись такого действия со стороны своего друга, ты не знала, что и сказать. Он сам начал разговор:
- Знаешь, а ты привлекла к себе мое внимание. – Он странно улыбнулся. - Такая спокойная и таинственная. На тебя дважды напал вампир, а ты все равно, как ни в чем не бывало, так же невозмутимо продолжала общаться с Кэти, зная, кто она. Ты всегда улыбалась, хотя половина твоих покупателей – тоже не простые люди (а некоторые и вовсе не они) – смотрели на меня презренно, убеждая тебя, что общение со мной ни к чему хорошему не приведет. Я все время задавал себе вопрос, что же с тобой не так? Почему ты протягиваешь руку помощи тем, кто нагло плюет тебе в лицо? Почему прощаешь своих обидчиков, когда они готовы снова нанести тебя удар? И тогда я понял – ты сильная! Пусть и не физически, но в тебе, о, я это чую, в тебе горит настоящее пламя жизни. Ты очень сильна духом, и мне… это нравится.
С этими словами, он аккуратно взял твое лицо в свои ладони, впервые не обтянутые перчатками. От них исходило приятное и манящее тепло, что для тебя был странностью – ты считала, что его руки должны быть холодными и костлявыми, а не такими нежными. Он осторожно прикоснулся к тебе, мягко целуя в губы. Почувствовав их тепло, ты неосознанно подалась вперед, подчиняясь ему. Он улыбнулся сквозь поцелуй.
- (Твое имя)? Что здесь происходит? – воскликнул знакомый голос, принадлежавший Джотто. Он схватил за шкирку Ванитаса и отшвырнул прочь, поднимая тебя. Весь его разозленный вид говорил, что еще немного, и наглый юноша пострадает. Однако Ванитас встал, и как ни в чем не бывало, улыбнулся.
- А вот и достойный соперник, - ответил он, прищурив глаза. Ты с испугом наблюдала, как переменился Примо: горящий на лбу огонек, такие же глаза, и пылающая решительность. Он готов сражаться за тебя, и сражение это будет долгим. Ванитас тоже переменился. Его улыбка стала шире и злее, а глаза безумно взирали на Джотто, испепеляя его. Затем его взор перешел на тебя - испуганную и немощную - и тогда он изменился, в нем появилась нежность.
- Похоже, моя милая леди, это будет очень долгий для нас всех разговор, - ответил доктор. Джотто, понимая, что тот больше не будет приближаться к тебе, кивнул. Они разом посотрели на тебя.
- И каков же будет твой шаг, моя милая леди? – с нежностью, никогда ранее невиданной тобой, спросил синеглазый юноша.
- Что же ты предпочтешь? – тихо и мягко произнес Джотто, смотря на тебя с безграничной любовью. Ты стушевалась. Дело приняло совсем неприятный оборот.
Один – сумасброд. Независимый и смелый на решительные поступки, он внес в твою жизнь радость и забавы. Он принес теплоту и уют в твой магазин, поглотив всю его холодную элегантность и чопорность. Рядом с ним мир стал ярче, интереснее. И он обещает тебе – эта сказка будет длиться с ним вечно.
Другой – принц. Красивый и добрый, готовый протянуть тебе руку помощи. Он вежлив и мил, он всегда будет делать так, как тебе угодно. Он будет любить тебя, даже если ты его не любишь.
Так что же решила ты?

­­­­­Темница рыжих ворон
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1116-912.html
среда, 28 ноября 2018 г.
Тест: Отвергнутые Потерянные... RiLea 13:44:05
­Тест: Отвергнутые
Потерянные путники


­­
Солнечные лучи мягким светом ложились на сиреневые купола и темные, обломанные камни былой церкви. Цветные стекла, изображающие лики святых, покрылись толстым слоем пыли, а большой и когда-то роскошный алтарь испещрен паутинами трещин. От величия былого храма не осталось и следа. Длинные скамейки из красного дерева покрылись мхом и заросли мелкими грибами, лепнина на полу стерлась в черно-белый рисунок.
Раньше, сидя здесь вместе с родителями, и ожидая, пока пастырь начнет привычную для тебя молитву очищения душ своих рабов, и зачтет странницы Евангелия, а хор ребятишек и взрослых женщин запоет тонким голосом псалмы о спасении, только эта лепнина, изображающая путешествие Ноева Ковчега спасала тебя от скуки. Зевать в церкви было неприемлемо, но и ждать, слушая не понятные речи высокого мужчины в длинном серебристом одеянии, тоже непосильная задача для девочки.
Воспоминания о прошлом, таком далеком и таком прекрасном, будоражили сердце, заставляя его проливать слезы грусти. После службы, ты всегда убегала прочь, в сторону темного леса, по тропинке, ведущей в сторону одного мрачного, притаившегося в тени деревьев дома. Что это был за дом!
Большое здание из серого, обтесанного камня, с невысокими башнями и красной, блестящей в лучах сумерек, черепицей. Перед фасадом расположились низкие, но крепкие дубы, пышные терны да колючие кусты роз, самых разных расцветок. Помнится, тогда, когда ты впервые увидела этого великолепие – пусть и несколько мрачное от сияющей золотом церкви – ты подумала, что это самый настоящий замок со своими загадками, потайными комнаты и, блуждающими в тенях длинных портьер, привидениями. Но самое главное, это принцы, вернее, один принц – холодный и равнодушный ко всему, чьи глаза, цвета жидкого золота, взирают на каждого, словно волк, готовый к нападению.
Луи де Сад. При одном только упоминании, перед глазами всплывает образ бледного юноши с черными, как вороново крыло, волосами и грустной, едва заметной улыбкой на тонких устах. Всегда серьёзный, всегда собранный и отстраненный от мира сего, именно таким он предстал в первый день вашего с ним знакомства.
- Кто ты? – произнес он, заметив тебя. Ты смутилась, и, не зная, что и сказать, замерла в немом молчании. Луи усмехнулся, заметив, как раскраснелись твои щеки, и сказал:
- Если, ты решила молчать, то так и быть. Я все равно не нуждаюсь в общении. Но мне не нравится, когда кто-то стоит вот так над душой, поэтому сядь рядом, и возьми книгу.
С этими словами он протянул тебе тонкую книжку в светлой, сиреневой обложке, и отвернулся, к толстой энциклопедии, которую изучал, пока не увидел тебя. Ты снова покраснела, но взяла книгу, и присела на предложенное место. Так вы и сидели в молчании, каждый читая. Книга, которую отдал тебе этот странный мальчик, оказалась весьма интересной и познавательной, поэтому ты, позабыв о былом смущении и неловкости, увлеклась повествованием, даже не заметив, что сам хозяин уже давно разглядывает тебя.
- Меня зовут Луи де Сад, - представился он, когда наступил полдень, и ты собралась уйти.
- А я (Твое имя), - ты неуверенно улыбнулась ему, на что он только усмехнулся, - можно мне взять эту книгу?
- Бери, раз тебе она пришлась по душе, - он только пожал плечами и, словно нехотя, поднялся, сказав, что тебя следует проводить, а то вдруг потеряешься. После этого ты стала частым гостьям безмолвного поместья, и главным собеседником Луи.
- А тебе не бывает грустно, Луи? - один раз спросила ты, дергая себя за кофту, - ты ведь здесь совсем один, и кроме твоего дедушки да слуг в доме больше никого нет.
- Нет, мне совершенно не грустно, ведь я люблю одиночество, - он мягко улыбнулся, смотря на тебя, - к тому же у меня есть ты, и я не так уж и одинок.
Ты покраснела от его слов. Умный и красивый, молчаливый и странный, он привлек твое внимание. Разговаривая с ним, делясь своими впечатлениями и мыслями о книгах, что ты брала у него, ты привязалась к нему, к его умным речам, к его негромкому бархатистому голосу, к его, горящим золотым пламенем, глазам.
Он научил тебя танцевать, правда ты всегда краснела, и из-за своего смущения отдавила ему во время урока все ноги, за что Луи только недовольно пыхтел. Он рассказывал тебе о мире, говорил о прекрасных чудесах, невиданных существ. В его библиотеке – большом и светлом помещении, где находились тяжелые книжные шкафы из орехового дерева, и светильники нежно-голубого цвета – всегда было много книг с картинками, такими яркими и чудесными. Луи улыбался, когда ты с горящими от волнения и радости глазами, прибегала к нему, дабы разделить с ним те чувства, что порождали в тебе такие книги.
Постепенно, приходя к его дому каждый день и став его гостьей, ты стала понимать некие аспекты жизни старого здания, укрытого лесом. Его обитатели не были общительными, гостей, кроме тебя, они принимали не часто. Луи большую часть времени был один, изредка эту тишину дома нарушал звонкий смех его сестренки Доми, а после и тихие шаги еще одного новоявленного обитателя – мальчика со светлыми волосами и смуглой кожей – Ноя.
С появлением Ноя, Луи изменился. Его улыбка потеряла всю радость, а глаза были пустыми и темными. Ты чувствовала, что та стена отчуждения, что он воздвиг перед собой, прикрывая ею весь мир, возросла и стала еще толще и крепче. И от этого понимания твое сердце переполнялось болью и грустью. Когда-то странный, но интересный знакомый, затем добрый и умный друг, а после возлюбленный. Твое наивное, трепетное сердце полюбило этого немногословного мальчишку, коротающего свое время за толстыми томиками старых книг. Теперь он значил для тебя нечто большее, чем просто друг, теперь каждая встреча с ним была для тебя необходимой, точно лекарство. Его меланхоличный взгляд успокаивал, дарил надежду, а его тон, его неспешная речь заставляла сердце трепетать.
Но безмятежные дни тихого веселья были очернены страшной тайной, случайно раскрытой тобой. Луи – вампир, жаждущий крови. Если с этой мыслью, ты еще могла смириться, а твоя трепетная и нежная любовь могла прикрыть своим ореолом его бесчеловечную черту, то следующая тайна, о которой он поведал тебе сам, пришлась ударом, жестоким и болезненным. Он проклят, и вскоре умрет, как носитель проклятия, исчезнет, растаяв в воздухе, так, словно и не было его. Тогда ты плакала, горячо и безудержно, сжимая ткань его пиджака. Ты кричала, что это жестоко, несправедливо и ужасно. Почему, спрашивается, такие противные люди, как мэтр, ворующий казну собственного города, живут, а Луи не? Почему Луи, который никому не причинил вреда, должен умереть?
- Не справедливо! – воскликнула ты, а мальчик лишь молчал, ощущая, каким тяжелым камнем ложатся твои слова на его душе. Он думал, что признание прозвучит легко и небрежно, но то, что ты начнешь плакать и кричать о том, как жестока и коварна судьба, его удивило. В пылу чувств он обнял тебя, прижимая хрупкое девичье тело с своему. Луи гладил тебя по спине, шепча простые слова утешения, говоря, что у тебя еще много впереди приключений и знакомств.
- Мне никто не нужен! – закричала ты, прерывая его речи, и отталкивая Луи, - мне нужен только ты, и больше никто! Я не хочу, чтобы ты уходил и оставлял меня одну!
Что же это? Почему так щемит холодное сердце? Почему слова простой девочки так греют и обжигают душу одновременно? Еще никто не плакал по нему, еще никто не говорил ему такие слова, казалось бы, банальные, но столь важные и значимые для него. Поняв, что ты почти призналась ему, ты отшатнулась от него, и хотела было убежать, но коряга под твоими ногами зацепила ленту платья и ты упала, успев поцарапать ладонь.
Луи мигом подбежал к тебе, поднимая, и оправляя твое платье, не заметив, как ты покраснела. Но стоило взору золотых глаза приметить рубиновые капли на розовой маленькой ладошке, как он, сам не отдавая себе отчета, потянулся к твоей руке. Луи ожидал сопротивления, криков, просьбы о помощи, но ничего не произошло. Когда клыки монстра вонзились в теплую, тонкую кожу, ты ничего не сказала, краснея от чувства смущения и неловкости. Было больно, но терпимо, а стоило только вслед за клыками припасть к девичьей плоти еще и прохладным губам, как твое сердце было готово выпрыгнуть из костлявых оков, желая улететь в небо от счастья.
- Знаешь, - произносит Луи, отстраняясь от раны, - мне тоже не хочется покидать тебя!
Тонкие мальчишеские губы припадают к дрожащим устам девочки. Согретые твоей кровью, и испачканные ею, они создают странный контраст – соленый и в тоже время нежно-сладкий. Но вот издалека раздается голос Ноя, он зовет вас, и Луи недовольно отстраняется от тебя, мягко и нежно улыбаясь.
- Прости меня, - шепчешь ты, обнимая его, - я не должна была говорить тебе такие слова, ведь тебе тоже больно. А я и не заметила.
Луи ничего не говорит, обнимая тебя в ответ, и целуя макушку. Тот невинный, первый поцелуй оказался последним. На следующий день ты задержалась, а когда пришла, то стала свидетельницей кровавого разрушения. Фасад дома был залит кровью, повсюду лежали головы и прочие части тела.
Но где же Луи? Слева от тебя раздается какой-то шум. Громко кричишь, отпрыгивая от нападавшего, но как оказалось, это был Ной. Весь испуганный, покрытый грязью и кровью, он посмотрел на тебя, а затем, поймав твой обеспокоенный взгляд, покачал головой. Все кончено. Луи больше нет…
С тех пор прошло много лет. Детская любовь, такая наивная и хрупкая, переросла в настоящую. Ты не смогла забыть Луи, забыть его глаза, его голос и ту нежную улыбку. И кроме него больше никто не целовал твои уста. Слезы застили глаза, обжигая их, а сердце мучительно сжалось. После нескольких лет бездумного путешествия, ты встретила Ноя, уже не того милого и скромного мальчика, а взрослого, но такого же доброго юношу. Он, тоже вспомнив тебя, пригласил следовать с ними, и ты, недолго думая, согласилась. Правда, теперь Ной был не один.
Темноволосый юноша, с пронзительными и такими яркими, как небо, глазами, и сумасшедшей улыбкой на устах, стал его спутником. Поначалу такая компания только пугала тебя, а после стала веселить. Юноша, представившись Ванитасом, оказался на редкость забавным человеком, способным на экстравагантные поступки. Он был умным, это ты приметила сразу, а еще хитрым и изобретательным, и ко всему прочему, грустным. Да, именно, грустным.
Несмотря на его улыбку, ты чувствовала одиночество, печаль и грусть, исходящих от него. Он был одиноким, он был не кому не нужным, он был поломанным. Человек без прошлого, с изломанным на части детством, которое он провел в лаборатории жестокого и эгоистичного доктора. Человек, который выжил, не смотря ни на что, человек, который преодолел себя и смог улыбаться, да еще помогать тем, кого он так не любит. Ты чувствовала, что Ванитас и сам запутался в своем отношении к окружающим. Он считал их бесконечно уродливыми и эгоистичными созданиями, и в то же время жалел их, как тогда на том балу, когда он не успел спасти несчастную девушку из лап проклятия Вампира Голубой Луны. Ты видела, какой искренней грустью и печалью наполнились его голубые глаза, и понимала, что он не такой, каким хочет казаться.
Особенный, другой, обиженный судьбой, испытанный жизнью, что может еще ожидать человек, чью семью убили вампиры, а после на нем проводил испытания злобный доктор, а дальше того и гляди хуже. Он не говорил о своем прошлом, и терпеть не мог, когда его жалели. Он по-своему заботился о Ное, и любил Жанну.
Жанна. Красивая и гордая вампирша, верный рыцарь невинного ребенка, желающего спасти своего брата. Именно эту светловолосую девушку с глазами розоватого оттенка, предпочел любить Ванитас. Пожалуй, как считала ты, самая неподходящая ему пара, ибо Жанна всячески демонстрировала свое презрение ему.
А на том балу, когда Доми утащила Жанну танцевать, а Ной (на потеху тебе) вальсировал с Ванитасом, ты услышала разговор юношей. Ванитас сказал, что он не нуждается в ответной любви, и что ему безразличны те, кто воспылают сие чувством к нему. Услышав их, Ной пришел в недоумение, а ты лишь почувствовала жалость и родственное тепло душ к нему.
Несчастный, поломанный, кривое отражение своего угасшего прошлого. Он не нуждался в ответной любви, просто потому, как посчитала ты, что не умел любить иначе. Он привык быть одиноким, привык к холодности и презрению, окружавшего его, и посему он не верит в чужие чувства, потому что ненавидит их. Ему приятно любить самому, если он, конечно, осознает, что такое любовь, и посему, Ванитас просто не знает, как реагировать на чьи-то чувства, которые ему не нужны. Стоило только объекту его интереса проявить взаимную симпатию, как он тот час терял к нему влечение, награждая ярлыком скуки.
Вот такой был Ванитас. Несколько эгоистичный, и мрачный в душе, он строил из себя наивного дурачка, готового помочь каждому. Юноша использовал и тебя, но ты прощала ему это, понимая, что творится у него на душе. Правда, иногда такое отношение к тебе несколько раздражало, если не обижало вообще.
Одним теплым вечером, когда Ной был уведен Доминик на «прогулку», как выразилась сие экстравагантная леди, ты осталась с Ванитасом одна. Вы сидели на крыше, наблюдая, как солнце уходит за Зенит, оставляя после себя хвост красных, рыжих, пурпурных и даже сине-зеленых полос. Впереди, перед самым носом города все было выкрашено в светлые и яркие тона, сзади же небо уже накрылось черной вуалью, где сверкали маленькие звездочки.
Ванитас только что виделся с Жанной, и сейчас перевязывал рану. Вздохнув, ты встала со своего места и стала помогать юноше, аккуратно оборачивая ленту вокруг его шеи. Тот даже не вздрогнул, когда твои тонкие пальцы соприкоснулись с его разгоряченной кожей.
- Спасибо, - он улыбнулся, когда ты закончила перевязку, - у тебя легкая рука. Не хочешь ли стать доктором?
- Мне вполне хватает знакомства с одним из них, - ты грустно посмотрела на закат. Слова Ванитаса больно ужалили тебя, ведь практически то же самое тебе говорил и Луи, несколько лет назад. Юноша внимательно посмотрел на тебя, а затем снова сказал:
- И кто же этот незадачливый Ромео, о котором ты так грустно вздыхаешь? И не отнекивайся, я же все вижу.
- Он не Ромео, и тем более, не мой. Он умер.
Говорить о Луи с наследником Вампира Голубой Луны тебе не хотелось. Эту боль, что ты долгими годами выносила в сердце, ты не могла разделить ни с кем, даже с Ноем, лучшим другом Луи, даже с Доми, его родной сестренкой.
Ванитас ничего не сказал, лишь улыбнулся. Так вы и сидели в долгом молчании, а потом ты все же решилась спросить:
- Ванитас, почему из всех девушек, что ты встречал, ты предпочел Жанну, которая тебя терпеть не может? Ведь то, что ты называешь любовью, больше похоже на игру страстей, нежели доброе и светлое чувство. Чего же ты добиваешься от Жанны, и что будешь делать, если она вдруг полюбит тебя?
- Как много вопросов, - он усмехнулся, но глаза его потемнели, - скажем, так, мне действительно нравится Жанна, и я действительно питаю к ней чувство, может быть не такое светлое и невинное, которое ты испытывала к своему возлюбленному, но все же, оно есть. Боюсь, Жанна не обратит на меня внимания, но мне это нравится, ведь я не хочу ответной любви, мне и моей хватает…
- Эгоистичный лицемер! – только и воскликнула ты, и, встав с крыши, ушла. Ванитас озадаченно смотрел тебе в след. Твои слова задели его, и теперь на душе стало так печально и больно. Юноша покачал головой, прогоняя эти мысли, он и сам не понимал, что с ним творится в последнее время. С одной стороны, его мучила холодность и презрение со стороны Жанны, с другой твое раздражение и неверие к нему. Какой сложный мир, как непонятные эти девушки! Вздохнув, Ванитас лег на крышу, смотря, как бледнолицая красавица луна озаряет черное небо.
И почему его слова так разозлили тебя? Ты и сама не могла дать внятного ответа на такую бурную реакцию со своей стороны. Некое, теплое чувство родственных душ, которое объединяло вас с этим доктором вампиров, мучило тебя, ты хотела, чтобы юноша открылся тебе, поделился своими чувствами, а ты рассказала бы ему о себе. Именно, ему, этому странному юноше, который не нуждается в чужой любви.
Пролетела, точно стремительная птица, неделя. Вы с Ванитасом практически не разговаривали, и даже Ной, наивный и добрый, Ной видел, как между вами медленно разрастается пропасть непонимания и обиды. Однако, обида обидой, а вам надо было действовать. Решившись на одну аферу - забраться в дом одного знатного вампира, дабы найти важные документы - вы ночью подкрались к высоким и чугунным воротам, и перелезли через них. Дом оказался на редкость огромным, и поэтому вы долго блуждали по темным коридорам, ища нужную вам вещь – книгу. Прошло несколько часов, прежде чем заветный фолиант оказался в ваших руках, но вот незадача – вернулся хозяин дома, который оказался весьма неприветливым к его неожиданным гостям.
Пока Ной и Ванитас, отважно борясь с вампиром (дрался в основном Ной, а Ванитас оказывал моральную поддержку, ну и кидался, чем попало), ты выскользнула из дома, крепко прижимая к себе книгу. Добежав до переулка, ты, спрятавшись за толстыми деревьями, остановилась, решив здесь дождаться своих друзей. К счастью ожидать их пришлось недолго, вскоре раздались быстрые шаги и тихий смех Ванитаса, и вот они представили перед тобой. Ной, изрядно уставший и испачканный, в порванном сюртуке, огорченно разглядывал испорченную вещь, а Ванитас, с взлохмаченными волосами и одной царапиной, начинавшейся от виска и закончившейся на подбородке, пребывал в весьма радужном настроение. Небольшая драка, завязавшаяся в доме экс-герцога, его не на пугала и не огорчила, что не скажешь о Ное, тоскливо рассматривавшего свой сюртук.
- Вы в порядке? – спросила ты, выходя из тени деревьев. Ной кивнул, а Ванитас лишь пожал плечами. – Тогда идем, у нас еще много дел.
Как оказалось, Ванитас был потрепан намного сильнее Ноя. Это ты поняла сразу, стоило только тебе увидеть красные повязки, валявшиеся под кроватью юноши. Сам Ванитас отмахнулся от твоей помощи, ему она была не нужна, он «в полном преполном порядке», как выразился наследник, но ты не отставала. Отчего-то повязки, испачканные в крови, напомнили тебе о Луи, тот тоже часто ходил с перевязанными ладонями и запястьями – кто же знал, что это следы укусов Ноя или самого юноши в минуты бешенства, наведенного проклятием.
Сердце неприятно ёкнуло, больно сжавшись в груди. Почему ты так часто вспоминаешь Луи, почему, каждый раз, когда твой взгляд падает на этого эксцентричного юношу, то отчетливо видела в нем черты юного де Сада? А ведь они совсем не похожи…
- Ванитас, пожалуйста, не упрямься и позволь мне перевязать тебя, как следует, иначе ты заболеешь, - произнесла ты, касаясь плеча юноши, тот вздрогнул от неожиданности: раньше его никто так не касался.
- Если ты заболеешь, то не сможешь помочь Ною, и тот рискует погибнуть, - безжалостно продолжала ты, и он сдался. Сняв рубашку и жилет, он повернулся к тебе спиной, демонстрируя длинную и глубокую рану, изрядно сочившеюся кровью. Подавив в себе крик, готовый вот-вот сорваться с твоих уст, ты сжала губы, и, вытаскивая вату, повязки и спирт, принялась обрабатывать рану. Та все продолжала течь, не желая остановиться. А ведь еще немного и она бы достигла бы кожи. И как только Ванитас не упал еще от боли, как он сдерживал себя?
Слезы жалости, вызванные этими мыслями, застелили глаза прозрачной пеленой. Веля им немедля высохнуть, ты тяжко засопела. Если Ванитас увидит, что ты плачешь, он – если поймет их истинную причину – откажется от помощи, ведь жалость и любовь ему не нужны. Так вы и просидели некоторое время. Ты, глотая слезы и бесшумно всхлипывая, протирала рану, а он стоял, покорно сдерживая стоны боли. Напротив Ванитаса стояло большое зеркало в грязной и сломанной раме, и каждый раз, когда ты ставала, чтобы поменять воду, он видел, как блестят полоски слез на твоих щеках. И этого зрелища ему становилось больно и тяжко на душе, правда, юноша не понимал, почему. Как же сложно!
Вечером этого же дня, ты отравилась на прогулку, и заглянула в старую и заброшенную церковь. От былого величия святого храма не осталось и следа: возле порога валялись осколки бутылок и кипа старых бумаг, во дворе, где раньше цвели мимозы, розы и, конечно, лилии, теперь властвовал плющ, да одуванчики. Статуи, изображавшие святых мучеников, сломались, длинные лозы плюща обвивали старый камень, прикрыв своими листьями так, что теперь нельзя угадать, кому они принадлежат.
На душе стало так печально и тоскливо, а ведь раньше, ты не питала к церкви никаких чувств. Сев на старую, покрытую мхом, скамью, ты возвела взгляд к небу, столь отчетливо видном в трещинах на зеленом куполе. Темное, в отражении рыжих и красных бликов, наступающих сумерек, оно было прекрасным. Иногда ты действительно жалела, что у тебя нет крыльев.
Жесткая пощечина, оставленная рукой Жанны, жгла кожу. А ведь он всего лишь обнял ее, да поцеловал в шею, при их встрече – что здесь такого? Ванитас пожал плечами, тяжело вздыхая. Какие же сложные эти женщины, какая жестокая эта судьба, какие непонятные эти чувства! Взять хоть его! Или тебя! При мысли о тебе у него странно потеплело на сердце. Ты бы не ударила его, и, возможно, позволила бы обнять себя. Ты не кричала бы ему слова презрения и ненависти, после того, как он помог бы тебе. Ты плакала, вытирая его рану, тем самым, оплакивая его страдания и боль. Еще никто никогда не плакал ради него.
Ванитас встал с кровати, намереваясь найти и увидеть тебя. Боль от равнодушия Жанны, той, кому он посвятил свое сердце и свою любовь, жгла его, как эта пощечина, но одна только мысль о тебе приносила радость и тепло, прогоняя неприятное ощущение. Что же это с ним? Кто бы ответил ему?
Когда чья-то рука коснулась твоего плеча, ты чуть не закричала от страха, но обидчик зажал тебе рот, прижимая к себе. Держал он тебя крепко, так, что ты и вырваться не могла, лишь громогласно мычать в ладонь.
- Тихо, это ведь я, - прошептал Ванитас тебе в ухо, опаляя его горячим дыханием. Ты покраснела, и юноша убрал руку, давая тебе возможность говорить, однако он продолжал прижимать тебя к своему телу.
- Что ты делаешь, Ванитас? – воскликнула ты, посмотрев на свои руки, те дрожали от пережитого испуга, - я чуть в обморок не упала.
- Врешь, я тебя прекрасно знаю, ты не из тех, кто теряет сознание, - он усмехнулся, и положил свою голову тебе на плечо, сдавливая его подбородком. По телу пробежались мурашки. – Ты ведь не испугалась, когда делала перевязку, а ведь там было море крови.
- Не напоминай! Мне и так тяжко!
- Да, да, знаю. Тебе было так тяжело, что ты рыдала, а я беззвучно терпел, - он дунул в твое ушко, а ты вздрогнула. – Хочу сказать спасибо, мне теперь не так больно, как раньше. Все же такой доктор пропадает зря.
- Ты пришел сюда только для этого? – ты качнула головой, поскольку Ванитас засмеялся, - знаешь, нам надо поговорить, и это очень серьезно.
- Вот как, я тоже пришел сюда за этим, - юноша отпустил тебя, и сел рядом с тобой. – Со мной что-то происходит, что-то странное и непонятное, и всему виной, это ты. Нет, послушай! Я не хочу обвинять тебя в чем-то, ведь ты прекрасный товарищ, и незаменимый друг (да, да, я говорю друг), но мне становится грустно, когда ты отводишь от меня взгляд, больно, когда ты кричишь на меня или обдаешь холодом, и радостно, когда ты улыбаешься мне. Я запутался. Я люблю Жанну, это… так, но мне хочется, чтобы ты тоже была рядом, чтобы ты не уходила от нас с Ноем, от… меня.
Он замолчал, внимательно смотря на тебя. Ванитас ждал, ждал твоего ответа, ждал, пока ты все поймешь и придешь к выводу. Ты тоже молчала, лишь щеки смущенно блестели красным огнем. Сжав губы, ты снова посмотрела на небо, и, наконец, произнесла:
- Не думай, что это любовь, Ванитас. Я прекрасно знаю, каково это любить, и могу сказать тебе, что всего лишь устал. Тебе надо отдохнуть и только. Ты устал от всего этого мира, от его зла, что он причинил тебе, от боли искалеченного детства, от холода и равнодушия возлюбленной, и от самого себя. Ты одинок Ванитас, ты несешь в себе боль, что со временем превратилась в гвоздь, глубоко засевший в твоей душе. Я знаю это, ведь я такая же. Ты чувствуешь это тепло, это понимание, потому что мы – родственные души. Мы с тобой две стороны одной медали, только мы можем разделить между собой давнее горе и страхи. Поэтому тебе надо отдохнуть.
- Я не хочу, - он упрямо надулся, и резко встал. Твои слова рассеяли туман сомнений, появившийся в его сознании. Однако он чувствовал, что хочет нечто большего, чем просто теплого разговора по душам. Ванитас подошел к алтарю, длинному, сделанному из белого камня. Когда-то здесь лежала красная ткань из бархата, а сверху клали свечи и цветы, но сейчас это был всего лишь холодный камень.
Он посмотрел на тебя, и провел рукой по алтарю. Пыль испачкала его перчатки, и он тот час снял их, бросив на пол. Ты подошла к нему, обеспокоенная таким поведением, и юноша резко схватил тебя, да повалил на алтарь, моментально прижав к монументу. И откуда в нем столько силы?
- Ванитас, что ты задумал? – ты удивленно посмотрела него, с трудом сохраняя спокойствие. Сердце бешено забилось в груди, а щеки снова заалели.
- Ты говорила, что мы с тобой родственный души, две стороны одной медали, так? А значит, ты должна понять меня! Мне больно, печально, тоскливо и холодно. Я, точно вампир, холоден, как в душе, так и снаружи. Жанна всячески отталкивает меня, а ведь я … так хочу немного тепла.
Он прикоснулся к твоим губам, так невесомо и легко. Сердце снова затрепетало, желая выскочить из груди. Ванитас нависал над тобой, то и дело, касаясь губами твоих уст и щек. Такие легкие, едва ощутимые поцелуи, были похожи на прикосновения бабочки, и тебе хотелось засмеяться – было щекотно.
Но вот руки юноши стали медленно расстёгивать пуговицы блузки, дергая их. Ты схватила юношу за запястья, сжимая его ладони.
- Не надо, Ванитас. Тебе не будет лучше от этого!
- Почему, (Твое имя)? – он сжал зубы, сейчас наследник Голубой Луны походил на маленького ребенка, вконец растерявшегося в своих желаниях и чувствах. Он, как показалось тебе, даже всхлипнул и снова прижался к твоему телу, крепко сжимая его. – Скажи мне, что я должен сделать. Это так ужасно, не знать ответа на свои вопросы, не знать, что ты должен сделать дальше.
-Это тяжело, я знаю, - ты мягко улыбнулась, - это больно, но ты выдержишь, а сейчас тебе просто следует отдохнуть, ты ведь не спал из-за боли в спине. Смотри сейчас ночь! Какая полная луна!
Он не стал смотреть, и ты прижала его голову к своей груди, поглаживая его по волосам, точно ребенка. Впрочем, ребенком он и был, учитывая его прошлое. Ванитас улыбнулся, прикрыв глаза, и прижав твою ладонь к своим устам.
Вы с ним, двое одиноких, уставших путников, запутавшихся в сетях судьбы, потерявшихся в коридорах собственных душ. И только вы можете согреть друг друга, разделить то горе и несчастье, что есть у вас. В конце концов, только одиночество способно помочь другому одиночеству

Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1117-753.html